Античное понятие справедливости в различных социумах древней Эллады

Античное понятие справедливости в различных социумах древней Эллады

4
0

Античное понятие справедливости в различных социумах древней ЭлладыСудебными функциями в древности были наделены некоторые ритуально-мифологические общности. Вакхические дружины, совершающие шутовской суд — явление типичное, как для ряда античных праздников, так и для некоторых средневековых карнавальных шествий. Самым типичным примером тому является рассказ Дионисия Фракийского о происхождении комедии.

Согласно этому рассказу, в стародавние времена аттические крестьяне, когда их притесняли афинские горожане, гурьбой отправлялись ночью в Афины и выступали перед домами обидчиков с шумными жалобами и осуждением притеснителей.

С течением времени с такими выступлениями крестьяне начали появляться перед публикой, что и положило начало афинской обличительной комедии. Такую же деревенскую гурьбу, составленную из молодежи, разъезжающей по аттическим селениям, описывает Варрон: «…comoedia dicta enim apellantur pagi, id est conventícula rusticorum. Itaque iuventus Attica, ut ait Varro, circum vicos ire sólita íuerat…». Показательно определение этих отрядов деревенской молодежи как conventiculae rusticorum, что позволяет поставить вопрос о связи между народным собранием и судом отдельного молодёжного возрастного класса. Приведенные сведения типологически сходны с данными о судебно-экзекутивных функциях мужских союзов у традиционных народов, в том числе о судебных правах, так называемых, шутовских обществ у пуэбло на юго-западе Северной.

Судебные функции юношеских возрастных формирований в эпоху древности отражены, хотя и фрагментарно, в письменных источниках и гораздо менее полно в рисунках и мозаиках. Спартанские аналоги римских Celeres были также наделены правом вершить коллективный «скорый» суд, противостоящий торжественному «сенаторскому» суду. Этот факт отражает типичную для социальной действительности древних индоевропейских народов наделенность юношеского classe d’âge судебными функциями. Следует ли осуществление такого «скорого» суда усматривать и в той ситуации, когда войско гетского владетеля Дромихета претендовало на роль коллективного судьи плененного Лисимах, сказать трудно, хотя в принципе такая интерпретация возможна ввиду присутствующего в этом рассказе легендарного элемента.

Близкую параллель рассказу Диодора представляет фрагмент «Истории» Николая Дамасского, где повествуется о суде, проведенном стареющим Ардисом над убийцами его любимца Даскила, сына Гигия. «Ардис…— сообщает Николай Дамасский,— чрезвычайно разгневался и созвал лидийцев на сходку». И далее: «… он стал обвинять преступников… и призывал лидийцев произвести дознание об убийстве Даскила». В этом рассказе обращает на себя внимание то, что чрезвычайно разгневанный лидийский владетель все-таки считает необходимым узаконить свою волю с помощью судебных правомочий народного собрания (какого типа, по данным Николая Дамасского установить трудно).

Конечно, суд культового сообщества и суд армии, народного собрания эволюционируют по-разному, но оба они имеют генетическую связь с социальной практикой так называемых мужских союзов.

По всей вероятности, именно эти судебные функции юношеских Männerbünde отражены в мифо-эпической теме о Justice (Юстиции). Очень любопытное отражение этой темы представляет утверждение Аристотеля, что некоторые песни называли NOMOI,— может быть, потому, что до изобретения письменности законы пели, «как и теперь еще в обычае у агафирсов» (Aristot. Problemata, XIX, 28). Это свидетельство очень важно, потому что, как было показано, агафирсы являются, скорее, мифо-эпической реалией или, по крайней мере, описаны посредством характеристик юношеских возрастных группировок. Кроме того, мифические народы, обитавшие в пограничных пунктах освоенного культурного пространства, на окраине ойкумены, определяются мифо-эпической традицией, обычно, именно как «справедливые».

Так, например, справедливыми названы аримфеи, населявшие район отдаленных Рифейских гор, находящихся на севере Европы. Этот мотив представлен и в греческой письменной традиции о пигмеях и, возможно, индийцах. По свидетельству Гелланика (Jacoby, F. Gr. Hist., No 4, frg. 187b), народом, стремящимся к справедливости, были и гипербореи.

К этой же группе определений относятся характеристики скифов-кочевников у Эсхила и y Герила Самосского, соответственно, как EYNOMOl («благозаконные» или «соблюдающие закон», «послушные закону»).

В античной традиции о легендарном прошлом Древнего Рима характеристика «справедливые» относится к латинам царя Турна — мифического Saturnus gens. Думается, нет достаточно веских оснований для предположения, что какой-то первичный образ справедливого народа послужил мифо-эпической матрицей, применяемой в описании того или иного мифического образа. Это, скорее, locus communis в подобного рода описаниях, отражающих типичные для всех подобных мифических общностей характеристики, которые впоследствии начинают применять по отношению к кочевым, дальним и недостаточно знакомым народам.

Интересен тот факт, что в случае с пигмеями эта традиционная характеристика дана наряду с их определением как бойцов, вооруженных, главным образом, пращами и луками — своего рода символическим признаком мужских союзов как живущих или без «владетелей», или во главе с «владетелем» — женщиной.

В то же время источники, как и в случае с абиями, галактофагами, не говорят о супругах пигмеев, так что тема безбрачия, вероятно, относится и к этому мифическому сообществу. Все отмеченное говорит о возможности того, что мифологические мотивы примитивной, но законосообразной жизни, безбрачия, специфического вооружения и способа ведения военных действий в своей совокупности были присущими всем мифологическим сообществам с подобной типологией. Именно такое впечатление производит утверждение Луция Аннея Корнута, что «…Арес в особенности почитается фракийцами, скифами и подобными им народами, у которых пользуется почетом упражнение в военном деле и неуклонная справедливость…» (Cornuti Theoiogiae Graecae compendium, ed. C. Lang, 21) — характеристика, в которой, с одной стороны, объединяются понятия справедливости и воинственности и, с другой стороны, улавливается уже отмечавшееся нами присутствие подобного рода loca communes в описаниях отдаленных, мало знакомых народов.

Следовательно, нельзя согласиться с тем, что «справедливость» подобных мифических общностей и народов должна получить точное социологическое объяснение, основывающееся на не историческом, как бы рационалистическом осмыслении характеристик их социальной жизни. Подобного рода объяснения мы встречаем у поздних античных авторов.

Приведенный обзор показывает, что «справедливыми» античные авторы называют немало народов. Наряду с мифическими к их числу относятся и такие, которые обитали на окраинах греческой ойкумены, были мало знакомы грекам и по этим причинам им приписывались признаки некоторых мифических общностей. В источниках, например, встречаются подобные определения скифов. Эсхил называет их EYNOMOI («благозаконные» или «соблюдающие закон», «послушные закону»). Это наводит на мысль, что у Эсхила габии не отождествляются со скифами. Скорее всего в своей совокупности данные Эсхила являются примером переноса характеристик мифических общностей, представляющих мифологические образы так называемых мужских союзов и обитающих на краю культурного пространства, на народы, населявшие пограничье географически познанной греками ойкумены. Этот перенос вполне надежно засвидетельствован источниками, например текстом Стефана Византийского, в котором абии представлены и как сарматы, то есть их характеристики соотнесены с характеристиками социальной жизни сарматов (о которой греки не имели точных данных) активно проникавших в Северное Причерноморье и в Малую Скифию со II в. до н. э.

Следовательно, мотив «справедливости», «справедливого суда» в традиции принадлежит мифическим представлениям о мужских союзах, которые, в свою очередь, являются отражением элементов реальной социальной практики.

Образ «справедливости» существенно отличается и от Гесиодовского и от Платоновского представления. Он находится на границе двух ответвлений историко-социологической мысли — рационалистической и мифологической — и не является ни плодом одной лишь утопической мысли, ни наследием исключительно мифологических представлений, ни простым этнографическим описанием фракийцев, скифов или сарматов, а содержит в специфической соподчиненности элементы всех трех перечисленных феноменов.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ