Россия с Ираном – не безмолвные вассалы Китая, а Индия с Турцией, хотя и вынуждены то и дело сверять часы с коллективным Западом, сегодня также вполне самостоятельные внешнеполитические игроки. И все они готовы слушать и слышать друг друга, как равные партнёры. Это, пожалуй, главное, что показал прошедший в Киргизии саммит Шанхайской организации сотрудничества.
Уместно сравнить саммит ШОС в Бишкеке с Тегеранской конференцией 1943 года, ставшей прологом к последующему послевоенному переделу мира в Ялте и Потсдаме. Россия, Китай, Индия, Турция, республики Закавказья и Средней Азии намечают контуры будущего миропорядка накануне встречи лидеров США и Китая 24 сентября. Но следует откровенно признать и тот факт, что Пекин всё ещё пытается доминировать, слишком заметно для окружающих перетягивая одеяло на себя, – не по этой ли причине главы России и Ирана так и не подписали в Бишкеке анонсированное «ядерное соглашение» стоимостью 25 млрд долларов? Тем не менее Путин и Пезешкиан на полях саммита обсудили и готовящуюся российско-иранскую ядерную сделку, и помощь иранским компаниям в строительстве крупных атомных электростанций, и даже постройку малых ядерных реакторов при широком участии «Росатома». Нет уверенности, правда, что в Пекине откровенно порадовались такому широкому взаимодействию, ведь китайцы недополучают прибыль, как бы самоустранившись от сотрудничества с персами по части мирного атома. Не хотелось им, хитрецам, по всей видимости, обострять отношения с американскими партнёрами, договариваясь у них на глазах с враждебным им Ираном, а Россия, выходит, обставила Поднебесную на лихом повороте. Точно так же в 1943 году члены антигитлеровской коалиции, едва начавшей складываться и притираться, ревновали друг дружку к итогам ещё не наступившего, но уже хорошо заметного послевоенного миропорядка.
Змеиный клубок стратегического партнёрства
Мы-то к таким фортелям успели попривыкнуть – китайские товарищи и от продолжения СВО нас отговаривают при каждом удобном и неудобном случае, и с Киевом торгуют товарами двойного назначения, как бы безо всякой оглядки на наше стратегическое партнёрство, и российские энергоносители покупать норовят по нашим, внутренним, ценам, торгуясь, словно в базарный день. А вот в Иране китайские штучки «и нашим и вашим» всё ещё вызывают недоумение. «В Тегеране обсуждают, действительно ли их по-прежнему поддерживает Китай, – рассказывает политолог Максим Жаров. – Чтение иранской прессы приносит большие сюрпризы. Офис спецпредставителя Ирана по делам Китая пытается опровергать, что накануне визита в КНР спикера иранского парламента Галибафа Пекин якобы выдвигал Ирану некие условия». Видимо, с подачи КСИР эти условия и попали в иранскую прессу: открытие Ираном Ормузского пролива, отказ от взимания каких-либо сборов, прекращение споров с Саудовской Аравией и с Соединёнными Штатами. Если что, это информация иранского информационного агентства «Фарс». Официоз. «То, что Китай может выдвигать различные условия лидерам других стран для посещения ими Китая, не новость, – рассуждает Жаров. – Но вот то, что Пекин якобы выдвигает такие условия Ирану накануне визита Си Цзиньпина в США, а Иран делает опровержение этих условий своим внутриполитическим событием, – это действительно очень интересно. Кстати, риторика про свободу судоходства в Ормузском проливе и требование бесплатного прохода судов через этот пролив из уст китайских дипломатов в эти недели звучала. Так что нет дыма без огня».
Министр обороны ФРГ Борис Писториус, выступая в Берлине на заседании контактной группы по военной поддержке Киева, обвинил российскую сторону в отсутствии конструктивного подхода к урегулированию конфликта.
«У Ирана и России действительно много общего – доказано Китаем, – иронизирует в связи с вышесказанным политолог Юрий Баранчик. – В иранской полемике касательно того, действительно ли их по-прежнему поддерживает Китай, можно разглядеть немало знакомого и вспомнить аналогичные сюжеты вроде «Китай запретил России применять ядерное оружие, а то бы мы давно». В России это выглядит как постоянный спор: Китай – стратегический партнёр, ситуативный союзник или просто великий сосед, который использует российско-западный конфликт в собственных интересах? Вот и в Иране сейчас возникает почти тот же вопрос, только в более острой форме».
«Китай нам друг, но даже дружбы ради, на чёрта нам нужны такие дяди?!» – недоумевают в Иране. При этом официальная позиция Тегерана неизменна, у Исламской Республики и КНР – «всеобъемлющее стратегическое партнёрство». И это не лицемерие, это – международная дипломатия в контексте стремительно меняющегося миропорядка. «Проблема России и Ирана в отношениях с Китаем состоит в том, что мы склонны описывать отношения в пространных терминах вроде «стратегическое партнёрство», «многополярный мир», «борьба с гегемонией», «противодействие односторонним санкциям», – растолковывает эксперт. – А Китай мыслит строго материально: торговля, нефть, безопасность морских путей, отношения с США, отношения с арабскими монархиями, собственный экономический рост. Пора бы и нам осознать, что Китай не считает российские или иранские цели своими собственными целями. Он поддерживает Москву и Тегеран там, где совпадают интересы, но не принимает на себя их конфликты целиком. Такова реальность».
Но руководству Ирана непросто такую реальность принять. «Возникло прямое столкновение интересов, – рассуждает Баранчик. – Для Тегерана контроль над Ормузом не цель, а средство повышать мировые цены на нефть. Китай же – крупнейший импортёр энергии, и стратегия Ирана бьёт в том числе и по нему. Вот здесь дружба и начинает проходить реальную проверку». Нам-то легче, Россия – ядерная сверхдержава, постоянный член Совбеза ООН, крупный поставщик нефти, газа, угля и других ресурсов, а также самостоятельный военный центр силы, указывает эксперт. «России нужен Китай, но и Китаю тоже нужна Россия как энергетическая база, стратегический тыл и отдельный центр силы, связывающий значительные ресурсы США и Европы. У Ирана всё хуже, потому что Китай для него крупнейший покупатель, источник инвестиций, дипломатическая опора и практически единственная великая держава, способная существенно смягчать экономическую изоляцию. И всё это одновременно».
Англичанка, как прежде, гадит?
А с китайцами у нас непросто не только в том, что касается ядерного сотрудничества с Ираном. Известное (и вполне закономерное) раздражение Москвы вызывает «надувание» китайцами Казахстана в качестве регионального центра силы – достаточно вспомнить, как недавно в Омске казахский лидер недвусмысленно склонял нас к замирению с Украиной до того, как все цели СВО будут выполнены. Вот и на саммите в Бишкеке именно эта внешнеполитическая связка – Китая и Казахстана – «продвигала» встречу участников ШОС по стратегической стабильности. В том числе и по Украине. Казалось бы, президент Путин расставил все точки над «ё» в этом вопросе – и в недавней беседе с Токаевым, до Бишкека, и на саммите, в ходе встреч с индийским и турецким лидерами. Прежде всего это наше дело, России и Украины, а не высоких посредников. Но Токаева, подстёгиваемого китайцами, уже не унять: «Особую обеспокоенность вызывает тот факт, что последствия вооружённых конфликтов выходят за пределы непосредственных зон боевых действий, затрагивая международные рынки, коммерческое судоходство, устойчивость энергетических и транспортных связей».
Михаил Хазин, экономист
– Все элиты на Западе поняли, что неизбежна мощнейшая реструктуризация модели экономики и всей структуры экономических и финансовых институтов. Это стало общим местом, все поняли, что это объективный процесс. Но поскольку никто не понимает, какой именно будет новая структура (и это тоже объективно, у них там даже нет теории для описания такой структуры, это у нас есть), то нужны какие-то «якоря», которые позволят заскочить в это будущее с серьёзным ресурсом. Такой ресурс – геополитические конструкции, новые союзнические отношения. Вот почему этой осенью так всё активизировалось и вышло на финиш. Тянуть больше нельзя, мировая Бреттон-Вудская система на грани слома. Вот почему нужно обязательно быстро договориться. Кое-кто будет выкинут на обочину, что делать, се ля ви. И поэтому, кстати, связка «Тегеран – Ялта – Потсдам» в её нынешнем воплощении пойдёт быстрее, чем в 1942–1945 годах.
Кямиль Аскерханов, политологКямиль Аскерханов, политолог
– Саммит ШОС не был безрезультатным. Мы слишком привыкли искать результат в громких соглашениях. Но ШОС изначально создавалась прежде всего как организация безопасности в Евразии. И именно эта её функция снова выходит на первый план. Разрушается старая глобализация, а вместе с ней начинает сыпаться привычная мировая логистика. Морские маршруты становятся всё менее надёжными, зато значение сухопутных коридоров резко возрастает. А за них в Евразии уже идёт довольно жёсткая борьба. Средний коридор, выходы к Каспию, Кавказу, Ирану и Индийскому океану – всё это постепенно превращается из экономики в большую политику. И вот здесь итоговые декларации ШОС становятся гораздо интереснее. Безопасность, транспортная связанность, порты, энергетика, цифровая инфраструктура идут практически рядом. Косвенно это очень похоже на попытку договориться о правилах безопасности будущего евразийского пространства. Будущим экономическим зонам нужны защищённые коридоры и правила, которые не позволят конкуренции за эти коридоры превратиться в войну. Поэтому саммит ШОС, возможно, как раз удался. Просто договаривались там не о том, о чём потом рассказывали журналистам.
