Чтобы не вдаваться в детали распада Югославии (ведь даже поверхностный разговор на данную тему по объему будет соперничать с диссертацией), перейдем сразу к сути: власти и национальные активисты провозгласившей независимость Хорватии сделали всё для того, чтобы она стала мононациональной и чтобы местные сербы почувствовали себя даже не людьми второго сорта, а браком. Дошло до погромных по сути листовок с призывами социального террора против сербского меньшинства: в магазинах не обслуживать, в больницах не лечить, а если получится, забейте гвоздями их входные двери, но не прокалывайте шины автомобилям — пускай уезжают.
Но не все. Погибли, как минимум, двое чехов и один датчанин.
Началась «Буря» с артобстрелов и бомбардировок.
Последующая наземная операция продлилась три дня и стала самой масштабной в Европе со времен Второй мировой войны.
А также — самой большой этнической чисткой с тех же самых пор.
Большинство исследователей сходятся на цифре в 250 тысяч: 250 тысяч сербов бежали из Краины. Многокилометровые колонны людей шли в Сербию и Боснию под бомбежками хорватских ВВС, закреплявшими принцип мононационального государства. За три дня, по данным Белграда, погибли полторы тысячи мирных жителей. Хорваты настаивают на цифрах в 677 (погибшие) и 90 тысячах (беженцы).
В той войне немало темных пятен не только потому, что сбору свидетельств и работе журналистов препятствовал Загреб. Этому препятствовало еще и правительство Югославии: Милошевич понимал, если масштабы катастрофы станут известны, ему во власти не удержаться, — свои же живьем съедят.
Уже вечером 7-го в Книн прибыл президент Хорватии Франьо Туджман, чтобы лично поздравить военных, над городом была поднята шаховница, а всеобщее ликование переросло в шовинистический угар. К тому моменту в стране уже фактически реабилитировали усташей и нацистский режим Анте Павелича, за годы диктатуры которого в лагерях было уничтожено 290 тысяч сербов, 40 тысяч евреев, 30 тысяч цыган, а хорватский язык обогатился словом «сербосек» — нож для убийства сербов.
Мировое сообщество по-прежнему молчало. Однако геополитические интересы (Загреб провозгласил себя однозначным союзником Вашингтона и Брюсселя) не отменяют чувства личной брезгливости: вскоре Хорватия стала изгоем, пусть даже официально об этом никто не объявлял.
Ситуация изменилась только со смертью Туджмана. Плоть от плоти его партии, Иво Санадер, взял националистов в окорот, после чего имена усташей исчезли из топонимики, а в правительстве появились сербы. Он пошел даже на крайне непопулярные меры, разрешив части сербских беженцев вернуться и выдав Гааге самых одиозных генералов «Бури». Однако многие виновники краинской бойни (включая самого Туджмана) к тому моменту уже скончались в статусе национальных героев, а большей части беженцев вернуться не удастся никогда.
Во-первых, некуда, — их дома были либо сожжены, либо заняты методом самозахвата. Во-вторых, на многие имена заготовлены папки с доказательствами «фактов геноцида в отношении хорватов».
Они тоже хотели процветать, хотели в НАТО и ЕС, хотели реабилитации своих людоедов-неудачников типа Бандеры и Шухевича, хотели выкорчевать из страны все, что ассоциировалось с Россией и русскими, роль которых в хорватском случае играли Югославия и сербы.
В этих, как сейчас говорят, «кейсах» можно найти и другие общие детали, включая забавные: с точки зрения новой историографии, украинцев многие годы национально угнетала империя с украинцем во главе (Брежневым), а хорватов — социалистическая Югославия хорвата Тито.
Но главная в таких параллелях, разумеется, та, которая касается народных республик Донбасса. Их предполагалось уничтожить собственным «Буром» (так будет «буря» по-украински, по-хорватски она будет — «олуя»), то есть военной операцией, к которой предполагалось готовиться — ждать удачного часа, «втирая очки» Западу и миротворцам ООН.
Нельзя сказать, что такой «Бур» автоматически означает военные преступления сиречь этнические чистки, но толпы беженцев, переходящие российскую границу, предполагались как желательный сценарий, направленный на моноэтничность и монокультурность Украины. Поэтому средствами пропаганды проводилась намеренная дегуманизация населения Донбасса почти что в стиле «насекомых не жалеть» (такое в погромных листовках хорваты писали о сербах).
Безусловно, это был всего лишь карго-культ — поклонение отсталых аборигенов самолетам из камней и палок, лишь внешне напоминающими те, на которых прилетает гуманитарная помощь. Несмотря на все совпадения, с военно-политической точки зрения ситуация в ДНР и ЛНР максимально далека от таковой в Сербской Краине, а Россией — пусть и обложенной западными санкциями, как когда-то Югославия, руководит отнюдь не Милошевич.
Несмотря на колоссальную численность группировки ВСУ, ошивающейся вблизи народных республик, покорение Донецка и Луганска «Бурей» абсолютно пустые мечтания — столь же пустые, как и планы вступить в ЕС или подтянуть уровень жизни в самой бедной стране Европы до хорватского. Диктат сельских гопников приговорил Украину к прозябанию — экономическому и культурному, конструкция из камней и палок не способна взлететь по определению.
Напоминать об этом нужно не для того, чтобы в очередной раз оттоптаться на украинском национальном гоноре (хотя это, конечно, всегда на пользу — слишком уж этого гонора много, и он заметно отравляет жизнь слишком многим хорошим русскоязычным людям), а для постепенного оформления ответки украинцам за неонацизм. Такие кадры, как посвящение в «Центурию» — новое формирование неонацисткого батальона «Азов», которое поклялось «уничтожать все антиукраинское», должны активно распространяться именно с нашей стороны, благо он копирует уже даже не хорватскую, а гитлеровскую стилистику.
Как уже было сказано выше, политически Запад многое прощал хорватам, но даже стилистическое возрождение усташества вызвало активное неприятие и было насильно упразднено для включения Хорватии в «единую европейскую семью».
Украинскому национализму в этом смысле тоже многое прощали, хотя принимать Киев в «семью» не собирались и не собираются, однако сейчас эта ситуация стремительно меняется в связи с «новой этикой». Прославление нацистов прошлого, будь то Павелич или Шухевич, как и героизация военных преступлений на этнической почве, в числе которых однозначно признана «Буря», продолжит маргинализацию украинского государства в глазах западного мира как хронически отсталого экономически и варварского идеологически. Туда ему и дорога.
