С момента государственного переворота в Киеве новой власти не удалось добиться успехов ни в одной практической сфере государственного строительства.

В значительной мере развалены финансы и экономика, близко к уничтожению социальное и пенсионное обеспечение. Система государственного управления отличается невиданными ранее некомпетентностью и коррумпированностью руководителей и исполнителей. Даже в военной области, несмотря на зашкаливающий милитаризм, Киев терпит одно поражение за другим.

Но за евромайданом следует признать одно безусловное достижение: создан большой украинский народ (политическая нация), построенный на противостоянии русскому миру.

Именно эта задача всегда ставилась во главу угла идеологами украинского национализма и она успешно выполнена.  До 2014 года, вопреки всем их усилиям, принципиальным носителем антирусскости был лишь малый народ – западноукраинцы-галичане.

Ненаучно выражаясь, единого русско-украинского народа более точно не существует. И раньше это понятие было гипотетическим, но, во всяком случае, сам факт сомнения в различии русских и украинцев говорил о их чрезвычайной близости. В 70-е годы советскими учёными были проведены антропологические исследования, которые показали совпадение фенотипов (внешних антропологических признаков) жителей России, центральной и восточной Украины и Белоруссии где-то на 95%. Разница с жителями западной Украины была примерно такой же, как с румынами и венграми. Приблизительно такая же ситуация была с культурой и менталитетом.

В процессе госпереворота и последовавшей за ним гражданской войны на Украине её новые власти и их иностранные хозяева вынудили жителей провести жёсткую самоидентификацию. Вариантов выбора было, естественно, всего два: русские и нерусские (украинцы). Тотальная государственная и западная информационная пропаганда работала на второй вариант. Слабость информационного противодействия ей на самой Украине, социально-политический прессинг и прямые репрессии против русских активистов чрезвычайно затруднили для граждан психологический выбор по первому варианту.

Но основным катализатором антирусской самоидентификации стали, несомненно, гражданская война на востоке Украины и, в несколько меньшей степени, аннексия Крыма Россией. Принцип «разделяй и властвуй» в украинском вопросе сработал на отлично. Война всегда являлась наиболее эффективным механизмом разделения народов (вспомните Индию и Пакистан, КНДР и Южную Корею и т.д.).

В результате, под воздействием безальтернативной антироссийской пропаганды безыдейная масса постепенно естественным образом выбирала самоидентификацию по принципу «нерусские». Еще легче это было сделать для людей и их окружения, вовлеченных в политическое противостояние и, тем более, боевые действия (пусть первоначально против своей воли). Уже является общим местом, что большинство украинских бойцов говорят на русском языке.

Наверное, сыграло свою роль и противостояние Донецк-Днепропетровск. Сейчас последний трудно назвать русским городом даже потенциально.

Степень распространения нового украинского народа существенно больше бывшего националистического электората в ставших уже классическими схемах распределения голосов на общеукраинских выборах. К нему примкнула значительная часть жителей юго-востока, ранее поддерживавших «пророссийкого» Януковича и ПР.

«Мои знакомые, говорящие и думающие по-русски, за последний год возненавидели Россию, Путина и ВСЕХ русских людей, называют их тупым быдлом, скотами, варварами, алкашами, убийцами украинцев… Эти «украинцы» родились именно за последний год, за военное время… Они гордо называют себя УКРАИНЦАМИ, а когда я сказала, что Даль утверждал, что национальность определяется языком, на котором человек думает, мне заявили, что Даль — русская скотина и все русские — скоты», например, пишет в фб блоггер E**** R*** и подобное мнение весьма распространено.

Пока нет данных исследований, но представляется правдоподобным, что на Западной Украине (кроме Закарпатья) новый украинский народ составляет подавляющее большинство населения, в Центральной Украине — существенное большинство, на Юге и Востоке (кроме территорий Крыма и ЛДНР) – до половины населения. Даже из ЛДНР большая часть беженцев уехала всё же на Украину, сделав, вольно или невольно, свой выбор «ногами»! Оценочно, из 35-38 млн. населения контролируемой Киевом территории около 25 млн. считают себя принадлежащими к «новым украинцам». А количество «русских украинцев» (10-13 млн.)  приблизилось к распространяемому в минувшие годы штампу проамериканской пропаганды (8 млн.).

Создана «мега-Галиция» в границах большей части Украины. По политико-историческому значению это событие сопоставимо лишь с отделением от русско-православной цивилизации путём окатоличевания собственно Галиции в ХVI веке. Как известно, реинтегрировать её не удалось даже после более чем полувекового политического единения в ХХ веке. В XXI веке русский мир вновь сузился.  На этот раз уже, фигурально выражаясь, до Днепра (как ранее – до Збруча). Архиепископский престол УГКЦ перенесён в Киев, что весьма символично. Всё это жестокая реальность, которую надо учитывать в политических комбинациях.

На фоне этого стратегического отступления гипотетические оперативные планы по возобновлению российского контроля в той или иной степени и форме над «всей Украиной» представляются априори маловероятно осуществимыми, так как не учитывают объективных стратегических факторов. Даже социально-экономическая катастрофа, вплоть до массовой безработицы, голода, и сгона крестьян с земли сама по себе не заставит новую Украину «кинуться в объятия» России. Новое антирусское «цивилизационное сознание», постоянно подпитываемое тоталитарной пропагандой, полностью определяет бытие современных украинцев.

Но стратегическое отступление не тождественно стратегическому поражению. История знает достаточно примеров, когда империи, избавившись от деструктивных компонентов, сохраняли значительную часть военно-политической силы и международного влияния (та же Великобритания в ХХ веке). «Русский дух» же ощутимо сохранился только в областях Юго-Востока, да и то нужно сделать многое, чтобы он стал доминирующим (особенно сложно это будет сделать, например, в Днепропетровской области).  Способна ли будет Россия начать активное стратегическое движение к консолидации здоровых элементов русского мира или же продолжит реактивную политику, основанную на закулисных комбинациях тактического уровня, — покажет ближайшее время.

Гриша Кондратьев

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ