Агата и археолог

Агата и археолог

2
0

Агата и археолог

В издательстве Эксмо вышла книга мемуаров известного британского археолога Макса Маллована «Агата и археолог» (перевод с английского М. Цюрупы).

Автор воспоминаний прославился раскопками ранних культурных слоёв в древних городах Месопотамии: Уре, Ниневии, Телль-Арпачии, Шагар-Базаре, Телль-Браке, а особенную известность получил благодаря исследованиям города Нимруд (Кальху), раскопками которого Макс Маллован занимался более десяти лет. В 1966 году вышел в свет главный труд Маллована — двухтомное исследование «Нимруд и его руины». В 1968 году Маллован за заслуги в области археологии был произведён в рыцари.

В многочисленных археологических экспедициях Макса Маллована участвовала его жена — известная писательница Агата Кристи. Из его воспоминаний читатель сможет узнать не только о различиях убейдской и халафской культур, древней керамике, выдающихся изделиях из слоновой кости и судьбах городов Месопотамии, но и о подробностях повседневной жизни археологов, взаимоотношениях между участниками экспедиций и местными жителями, увидеть яркие портреты целого ряда коллег Маллована — выдающихся археологов и историков.

«Поклонники Агаты Кристи с удовольствием найдут на этих страницах прототипы её персонажей и места, описанные в её произведениях. Например, действие детектива «Убийство в Месопотамии» разворачивается в экспедиции, с точностью списанной с экспедиции Леонарда Вулли, а главным действующим лицом становится обаятельная, но деспотичная женщина, подозрительно похожая на его жену. Внимательные читатели автобиографических произведений Агаты Кристи найдут в «Мемуарах» ответы на вопросы, оставшиеся после прочтения «Автобиографии» и «Расскажи, как ты живёшь». Что произошло с Арчи Кристи после развода? Появлялся ли он ещё в Агатиной жизни? Как воспринимали мужчины Кэтрин Вулли? Был ли флегматичный Макс равнодушен к её чарам? Читала ли Кэтрин «Убийство в Месопотамии» и узнала ли себя в главной героине? Что думал Макс о произведениях Агаты?», — рассказывает о книге переводчик Мария Цюрупа.

Предлагаем ознакомиться с фрагментом воспоминаний Макса Маллована, где он рассказывает о своей первой экспедиции в Месопотамию. Под руководством Леонарда Вулли Маллован работал на раскопках древнего Ура. И именно в этой экспедиции он познакомился со своей будущей женой.

Когда я уезжал из Лондона присоединиться к экспедиции в качестве младшего её участника, предполагалось, что я буду работать в качестве помощника широкого профиля, а Вулли займётся моим обучением: у меня не было никакого опыта. Вдобавок подразумевалось, что я стану учить арабский и доведу разговорный язык до приличного уровня. У меня никогда не было особенных способностей к языкам, но я запасся грамматикой Ван Эсса и постоянно носил её в кармане в течение нескольких лет. В итоге я научился сносно говорить и понимать по-арабски, а также устанавливать смысл сказанного с помощью вопросов и ответов. Этот диалектический метод сослужил мне хорошую службу во время войны, когда лучшие знатоки арабского, чем я, терпели неудачу. Кроме этого, в мои обязанности входило ведение платёжной ведомости. Это непростая задача, если учесть количество работавших на нас людей и тот факт, что мы платили им в рупиях и аннах, а складывать их было невероятно сложно. В конце рабочего дня я выполнял функции медика и оказывал помощь рабочим.

Как младшему участнику экспедиции мне часто поручали показывать нашим гостям раскоп, если в этом возникала необходимость, особенно тем, кто направлялся в Индию. Нам было особенно приятно принимать прославленного миссионера Ван Эсса, автора моего бесценного словаря. Ван Эсс более сорока лет руководил голландской миссией в Басре и многое мог рассказать об этих местах. Он впервые посетил Ур ещё в 1904 году и рассказывал, как турок-комендант сидел в своей палатке, а его подданные после заката упражнялись в стрельбе, используя его как мишень.

Другим известным посетителем, о котором я должен рассказать, была Гертруда Белл, чьё имя столь же часто звучало и почиталось в своё время в арабском мире, как и имя Т. Э. Лоуренса. Мы как раз находились в Уре, когда Гертруда сильно подорвала свой политический авторитет. Она проигнорировала слова сэра Арнольда Уилсона, высокого комиссара, предупреждавшего, что в Ираке будут беспорядки. Беспорядки действительно случились, и серьёзные: погибло множество людей, особенно в районе Дивании, где разгромили санитарный поезд. Мы подозревали, что кое-кто из наших рабочих принял активное участие в резне. После этих событий Гертруда направила свои силы на основание музея и на создание в Ираке Службы древностей на постоянной основе. За это Ирак в неоплатном долгу перед Гертрудой Белл, и нужно надеяться, что рано или поздно жители Ирака долг признают. В течение моих двух первых сезонов в Уре Гертруда лично исполняла обязанности директора по древностям и могла по нескольку дней сражаться с Вулли за долю находок. По правилам, находки должны были делиться ровно пополам, но она защищала права Ирака с яростью тигрицы. Гертруда в свои 57 оставалась женщиной исключительной энергии. Однажды я сопровождал её в путешествии по Эриду. День был очень жаркий, но ни один из мужчин не решался первым предложить Гертруде перестать ненадолго бродить по пыльному городу и прерваться на ланч.

Возвращаясь из экспедиции в 1926 году, мы с Уитбёрном навестили Гертруду Белл в её небольшом доме в Багдаде, чтобы засвидетельствовать ей своё уважение. Гертруда была рада нас видеть. Она чувствовала себя одиноко и тяжело переносила утрату общественного и политического влияния. Три месяца спустя Гертруда умерла от передозировки снотворного, принятого, как предполагалось, специально. Нам действительно повезло, что мы были знакомы с этой замечательной женщиной, прекрасным знатоком арабского, профессиональным историком и отважной путешественницей, чьи две основные книги, «The Desert and the Sown» («Пустыня и посевные») и «Amurath to Amurath» («От Амурата до Амурата»), до сих пор считаются классикой. Столь же замечательны письма Гертруды Белл, написанные лёгким и приятным слогом, словно они давались ей без труда после долгого дня в дороге. Память об этой великой женщине будет жить вечно как в этой стране, так и во всём мире. Я до сих пор помню время, когда музей в Ираке состоял из одной полки, наполовину уставленной артефактами. Потом Гертруда Белл приобрела кирпичное здание на берегу Тигра, и оно более двадцати лет служило первым археологическим музеем Ирака. Теперь его сменило огромное здание, оснащённое по последней моде, где собрана одна из величайших в истории коллекций древностей Шумера и Месопотамии[1], и всё это исключительно благодаря Гертруде Белл, к тому же завещавшей деньги на открытие Британской школы археологии Ирака.

Наверное, самая тяжкая экспедиционная обязанность выпадала мне в начале сезона. Я вместе с нашими бригадирами отправлялся на место раскопок заранее. В Уре случаются такие сильные песчаные бури, что одно крыло экспедиционного дома после нашего летнего отсутствия бывало заметено песком по самую крышу, и мы дня по три раскапывали его обратно. Привести дом в порядок было трудоёмкой задачей. Увы, несмотря на суровое и исключительно засушливое лето, поздней осенью нас ожидали ужасные ливни: нас задевал хвост индийского муссона.

На раскопках мы задействовали около 200–250 человек, иногда больше, иногда меньше. Рабочие трудились от рассвета до заката с получасовым перерывом на завтрак и часовым — на обед и получали за полный день энергичной работы по рупии, что примерно равнялось восемнадцати пенсам. Кроме того, они получали «бакшиш», то есть вознаграждение, за каждую, даже самую незначительную находку в качестве поощрения за внимательность. Каждая бригада состояла из кайловщика, землекопа и четырёх, пяти или даже шести корзинщиков, в зависимости от того, насколько далеко нужно было нести землю. Ещё существовала небольшая бригада человек из восьми, управлявших двумя вагонами на нашей узкоколейке.

Арабские племена были крайне бедны, существовали на грани голодной смерти. От них не приходилось ожидать избыточной энергии, их заставляли работать увещеваниями, похвалой, а порой и страхом увольнения. И всё же работа на раскопках считалась большим благом, все стремились её получить.

Работу требовалось выполнять медленно, но за двенадцать лет наши рабочие переместили сотни тысяч тонн почвы. Они были костяком нашей незаменимой команды, извлекающей историю из-под земли. Рабочими командовал бригадир, пожилой отец семейства Хамуди ибн Шейх Ибрагим из Джераблуса, что на севере Сирии. Перед тем как приехать в Ур, Хамуди много лет работал у Вулли на раскопках Каркемиша. С ним приехали трое сыновей. Я вижу будто сейчас, как наш старый добрый Хамуди, возвышаясь над обрывом, словно гигантский орёл, наставляет и подбадривает рабочих, добиваясь послушания с помощью угроз, ругани и сарказма попеременно.

За четыре или пять лет работы в команде выработался некоторый esprit de corps, всегда возникающий, когда люди действуют под грамотным руководством, преследуют общую цель и чувствуют гордость за свою работу. Тем не менее однажды сознательность рабочих дала сбой. Мы обнаружили захоронение и, опираясь на опыт предыдущих находок, сделали вывод, что найдём на лбу усопшего золотой амулет. Когда землю расчистили, амулета в могиле не оказалось: один из рабочих вытащил его, воспользовавшись моментом. Прикинув в уме, кто из ста семидесяти рабочих мог оказаться вором, мы сошлись во мнении, что любой из ста шестидесяти девяти, но только не рабочий, которого мы прозвали «честный Джон Томас». Тот был точно вне подозрений. Итак, когда наступил очередной день зарплаты, Вулли спросил собравшихся, готовы ли они, когда будут подходить к столу за деньгами, клясться по очереди на Коране, что невиновны. Рабочие в один голос согласились. При процедуре присутствовал начальник полиции из Насирии. Около ста пятидесяти человек друг за другом поклялись в своей невиновности, а когда виновный собирался прикоснуться к книге, все они поднялись, как один, в возмущении, не желая присутствовать при этом страшном клятвопреступлении. Вором оказался «честный Джон Томас». Подобно Яго, он годами намеренно создавал себе репутацию честного человека. Будь мы умнее, мы бы вовремя вспомнили Шекспира.

Получив начальные знания, я стал в конце каждого сезона отвечать за упаковку археологических находок. Как правило, получалось не меньше сорока или даже пятидесяти ящиков, причём речь шла об очень больших ящиках, предоставленных нам Королевскими военно-воздушными силами. Упаковка — ответственное и сложное дело, и к тому же очень пыльное. Я должен был сопровождать ящики в их путешествии по железной дороге до самой Басры. Обычно мне нравилось садиться в последний открытый вагон, в самый конец поезда. В Басре я сопровождал драгоценный груз в порт и следил, чтобы он благополучно попал на пароход и отправился в дальний путь в сторону дома.

1930 год, мой пятый и предпоследний сезон в Уре, стал для меня одним из важнейших лет в жизни: именно в этом году я женился. Агата — тогда её звали Агата Кристи — посетила Багдад весной. Так случилось, что у меня в это время был аппендицит и я не присутствовал на раскопках. Супруги Вулли подружились с Агатой и пригласили её погостить у них осенью, а затем, после сезона, проехать с ними хотя бы часть пути до дома. Они знали её романы и относились к числу её больших почитателей. Когда Агата приехала в гости на раскопки в марте 1930 года, Кэтрин Вулли в своей обычной приказной манере велела мне свозить гостью в Багдад, а заодно показать ей пустыню и некоторые достопримечательности по маршруту. Агата очень беспокоилась из-за этой поездки. Она боялась, что я с большим удовольствием поехал бы домой один и сопровождаю её против своего желания. На самом же деле она с самого начала показалась мне очень приятным человеком, и перспектива совместной поездки меня, наоборот, обрадовала.

Вместе мы отправились в путь и осмотрели руины Ниппура. На нас произвели большое впечатление заброшенность руин, мрачный зиккурат и общая призрачность этого места, одного из самых древних городов Шумера. Мы провели довольно странную ночь в Дивании у офицера полиции Дитчбёрна, который очень грубо высказывался об археологах и явно был недоволен нашим визитом. Затем мы съездили в Наджаф, прекрасный старый город, обнесённый стеной, один из священных городов шиитов. Там нас не пустили в мечеть, но нам удалось увидеть один из последних трамваев, запряжённых лошадьми. Кроме этого случая, я видел такие трамваи всего дважды: один раз в Кью, ещё в детстве, а второй — в Сан-Франциско.

Из Наджафа мы на машине поехали в Кербелу, где нам предстояло переночевать, а по пути посетили Ухайдир, прекрасный дворец эпохи Омейядов, так хорошо описанный Гертрудой Белл в книге «Amurath to Amurath». Людям, не привычным к высоте, очень страшно ходить по парапетам этих высоких зубчатых стен, но я провёл Агату за руку по ним по всем, и она доверилась мне без страха.

После осмотра дворца, учитывая дикую дневную жару, мы решили искупаться в солёном озере неподалёку. Там наша машина прочно увязла в песке. Казалось, её не достать никогда. К счастью, нас сопровождал охранник-бедуин, предоставленный нам полицией в Наджафе. Бедуину полагалось помочь нам добраться до Кербелы. Помолившись Аллаху, он отправился в путь за помощью. Ему предстояло пройти сорок миль пешком.

Мы приготовились к долгому ожиданию. Помню, меня поразило отсутствие упрёков со стороны Агаты, ведь я недосмотрел за водителем и позволил ему завязнуть в песке. Будь моей спутницей Кэтрин Вулли, так обязательно и случилось бы. Я решил, что она замечательная женщина.

Не прошло и пяти минут после ухода нашего сопровождающего, очень красивого бедуина, облачённого в форму полиции пустыни с длинной развевающейся куфией, как на нашем одиноком пути появился старомодный «Форд-Ти», до отказа набитый пассажирами. «Форд» остановился, все 14 пассажиров вышли оттуда и буквально подняли нашу машину из песка. Можно сказать, с нами случилось небольшое чудо. Благодаря Бога, мы поехали в Кербелу, где переночевали в полицейском участке. Нам выделили две комнатки: одну мне, другую — Агате. Последней моей задачей в этот вечер было сопроводить её в туалет, освещая путь полицейским фонарём. Позавтракали мы в тюрьме, и я помню, как один из полицейских читал нам «Мерцай, мерцай, маленькая звёздочка» по-арабски. Мечеть в Кербеле отличалась особой красотой, с удивительными изразцами незабываемо небесно-голубого цвета. В прекрасном настроении добрались мы до Багдада и остановились в отеле Мод, простенькой, но приятной гостинице.

Мы больше не упоминали о нашей остановке в пустыне на пути в Кербелу, и я, скорее всего, даже не догадывался, что короткая поездка в Багдад приведёт к более долгому союзу длиной без малого пятьдесят лет. По дороге домой мы проделали часть пути вместе на Симплтонском Восточном экспрессе, сначала проводив супругов Вулли до Алеппо и попрощавшись с ними там. Наша поездка на экспрессе «Таурус» в конце марта прошла очень приятно, и во мне укрепилось намерение просить руки Агаты, когда мы доберёмся до дома.

Мы поженились 11 сентября 1930 года.


[1] Новое здание Национальный музей Ирака получил в 1966 году. Во время военных действий в Ираке в 2003 году музей был разграблен мародёрами. Из хранилищ исчезло около 15 000 исторических и археологических реликвий, относящихся к цивилизации шумеров и другим периодам истории Месопотамии.

Источник

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ